Мировая экономика и Российская

Фурсов1 http://www.apn.ru/publications/print17585.htm
Фурсов2 http://www.apn.ru/publications/print17606.htm

обратите внимание на даты написания.

Устраните все преграды на пути капитализма, дайте ему полностью реализовать себя в мировом масштабе, позвольте ему стать глобальным – и вы уничтожите его.

Ну, а дальше то что?

Помимо того, что никто не знает «Что делать?», похоже, что РФия опять будет «таскать каштаны из огня» для всего мира еще эдак 70 лет. :-/ :“(

:

Фурсов1 http://www.apn.ru/publications/print17585.htm
Фурсов2 http://www.apn.ru/publications/print17606.htm

Обратили внимание на дату статьи. Статья в духе футурологических исследований пересказывает концепции 15-20 летней давности: Ф.Фукуяма. (Конец истории и последний человек), Хантингтона (Столкновение цивилизаций).

Для тех, кто осилит – статья Олега Маслова Мировой кризис, новый 37-й год и будущее России в высказываниях современников, в которой отражен весь (или почти весь?) спектр философско-политэкономических воззрений на наше будущее:
http://www.perspektivy.info/osobaya_tema_finansovyiy_krizis_i_perspekti…

сайт показался весьма интересным  и более или менее объективным подборка материалов опрадвана

:)
Статья называется: «Сценарий необъявленного дефолта»
http://www.gazeta.ru/comments/2008/10/24_a_2864133.shtml

Конец русской народной сказки

В спорах об устойчивости российского экономического роста проиграли все. Оптимисты посрамлены внезапно обрушившейся суровой реальностью, пессимисты обескуражены тем, что победа оказалась пирровой. Вновь наступает время перемен, а вместе с ним — надежда на то, что хоть на этот раз мы избежим прошлых ошибок.
Призрак приближающегося экономического кризиса бродит по российским улицам, участвует в кухонных спорах, витает в офисных кабинетах и рабочих курилках. Остановка производственных конвейеров, неплатежеспособность предприятий и банков, сокращение работников приводят к невеселым размышлениям о пагубности былого экономического курса. Чем больше плохих новостей — тем чаще мы слышим все новые экономические мифы, часто преподносимые как адекватный ответ на возникающие трудности. Однако уже в первом приближении оказывается, что все они не что иное, как пустопорожняя болтовня.

Миф первый: во всем виновата Америка
Экономическое возрождение России до сих пор не получило, а в ближайшем будущем и не получит прямых подтверждений. Страна по-прежнему обеспечивает всего 2,8% глобального валового продукта, сырьевая “специализация” усиливается, а зависимость от импорта нарастает с каждым годом. Об интеллектуальном ренессансе и говорить не приходится: цитируемость российских исследователей в мире упала за последние 8 лет в 2,7 раза, а число изданных книг, которые можно отнести к научной литературе, в 2007 г. было на треть меньше, чем в Голландии.
За период 2000—2007 гг. удельный вес природных ресурсов и продуктов их первичной переработки в общей структуре экспорта страны колебался от 78,2% в 2002 г. до 85,5% в 2006-м, а экспорт машин, оборудования и транспортных средств снизился с 9,4% в 2002 г. до 5,6% в 2007-м. За тот же период импорт продовольственных товаров увеличился в 3,7 раза, машин, оборудования и транспортных средств — в 9,6 раза, ширпотреба — в 4,3 раза. Еще один важный момент: в 2000—2007 гг. внешние займы российских банков и корпораций возросли с $31,4 млрд. по итогам 2000 г. до $488,3 млрд. к концу 2007 г., причем в первом полугодии этого года российский бизнес по-прежнему продолжал активно занимать на Западе. Для справки: международные резервы страны, включающие средства Банка России, Резервного фонда и Фонда национального благосостояния, на 24 октября 2008 г. составили $484,7 млрд.
Сегодня стало модным говорить о негативном потенциале, накопленном в американской финансовой системе и ставшем причиной полномасштабного финансового кризиса. Но в чем виноваты американцы перед Россией? По сути дела лишь в том, что не смогли и далее поддерживать запредельные цены на нефть и насыщать рынки долларовой ликвидностью. Или власти считали, что долги не нужно отдавать? Что финансирование развития России — это дело Запада, а наше — накачка средствами резервных фондов рынка американских казначейских обязательств? Да, в Америке и Европе есть проблемы — но те же китайцы, более вовлеченные в мировую экономику, предпочитают говорить о совместном решении проблем, а не противостоянии пришедшему с Запада кризису. Оборотной стороной обличения Америки выступают недоработки во внутреннем хозяйстве, способные ввергнуть Россию в более серьезный кризис, чем тот, что наблюдается в США.

Миф второй: кризис затронет Россию по касательной
Еще одна распространенная иллюзия — кризис не слишком затронет Россию, которая даже сможет поучаствовать в реформировании мировой финансовой системы. Непродуктивные инициативы множатся с каждым днем — чего стоят, например, заявления о необходимости перевода российско-китайской торговли на расчеты в рублях и юанях, демонстративно проигнорированные китайской стороной. Мы почему-то отказываемся понять, что США и ЕС выступают эмитентами свободно конвертируемых валют, тогда как рубль не более чем чек на покупку долларов или евро.
Объем помощи мировой финансовой системе, реализованный ФРС и ЕЦБ по состоянию на конец октября, превысил $1,9 трлн. В эту сумму входят кредитные линии более чем на $120 млрд., открытые Федеральной резервной системой США для развивающихся стран: Бразилии, Мексики, Сингапура, Южной Кореи. Цель проста — не допустить спада производства в этих странах вследствие нехватки оборотных средств. Можно быть уверенным в том, что центральные банки развитых государств будут эмитировать столько денег, сколько потребуется для преодоления кризиса. Россия же, вместо того чтобы заняться собственными проблемами, все больше хочет поучаствовать в глобальной игре, не имея ни устойчивой валюты, ни значительных резервов, ни определяющего влияния.

Миф третий: Россия — энергетическая сверхдержава
Миф об энергетической сверхдержаве в 2006—2007 гг. был частью общих рассуждений о растущей мощи “России, поднимающейся с колен”. Сторонники этого мифа считают, что Россия способна быть ведущей энергетической державой, и выступают за наращивание инвестиций в нефте- и газодобычу, прокладку новых трубопроводов и монополию России на транзит нефти и газа в Европу. На деле за этим мифом скрывается ужасающая неэффективность нефтегазового сектора, которую предлагается “подправить” за наш счет — недавно газовики и нефтяники попросили у правительства “всего” $100 млрд. на развитие своего бизнеса.
В отличие от Саудовской Аравии, где добыча нефти в 2005—2007 гг. достигала исторических максимумов, в России в те же годы нефти добывалось более чем на 15% меньше, чем в 1987 г., когда Российская Федерация входила в состав Советского Союза. Более того, в последнее десятилетие прирост добычи обеспечивался не вводом новых месторождений, а расконсервацией тех, на которых в 1992—1998 гг. добыча была прекращена, а также повышением коэффициента извлекаемости из действующих скважин.
В бывших союзных республиках в последние годы производство углеводородов, наоборот, стремительно росло. Например, в Азербайджане и Казахстане с 1997 по 2007 г. добыча нефти увеличилась соответственно в 3,6 и 2,7 раза, в Узбекистане и Туркменистане добыча газа за тот же период выросла соответственно в 1,3 и 2,6 раза. В результате, если в 1989 г. на РСФСР приходилось 90,5% добываемой в СССР нефти и 94,2% газа, то сегодня доля России в добыче стран бывшего СССР не превышает по нефти 79,3%, а по газу — 78,6%.
Может быть, спросить у руководства сырьевых госкомпаний, кем приватизированы огромные прибыли и почему именно нефтяникам и газовикам, а не производителям потребительских товаров нужно выделять огромные государственные кредиты? Да и зачем финансировать нефтянку в условиях, когда все страны-производители заявляют о необходимости сокращать объемы производства на фоне падения цен? И не значит ли это, что поддержка “стратегических” отраслей закрывает перспективы развития отечественной перерабатывающей промышленности?
Впрочем, уже сегодня всем понятно, что ресурсное богатство страны так и не переросло в промышленный рост и не стало основой для индустриального прорыва.

Миф четвертый: инновационная экономика
В последние годы с подачи властей россияне чуть ли не поголовно уверовали в миф об обильности и совершенстве отечественных технологий. Несмотря на то что наши граждане лечатся на 68% импортными лекарствами и покупают все больше иностранных автомобилей, они уверены в том, что высокие технологии в России имеются чуть ли не в избытке. Но где они применяются? Видимо, в секретных лабораториях и подземных бункерах.
Если количество организаций, выполнявших исследования и разработки, с 1992 г. сократилось незначительно (на 20,3%), то проектных и проектно-изыскательских организаций — в 8,5 раза, а численность исследователей упала более чем вдвое. Если в 1992 г. по числу исследователей США опережали Россию в два раза, то в 2006 г. — в 6 раз, что с учетом превосходства по численности населения дает американцам трехкратную фору. Если в нищем 1992 г. федеральные ассигнования на науку составляли 2,43% от всех расходов, то в “тучном” 2006 г. — 2,27%.  
В 2000—2007 гг. российские компании увеличили объемы закупок за рубежом вычислительных машин и их блоков в 12,8 раза, грузовиков — в 7,1 раза, легковушек — в 22,3 раза. Западные компании производят уже 70% геологоразведочных работ в нашей нефтедобыче; строительство сплошь ведется по западным технологиям, а самые сложные объекты возводятся иностранными инженерами.  
Модернизация сегодня считается тождественной развитию инновационной экономики, хотя наиболее успешно модернизировавшиеся страны (Япония, Корея, Китай) в первые 10—15 лет промышленного роста обходились заимствованными технологиями, дешевыми и отработанными до мелочей. Россия, публично восторгаясь успехами Китая, и здесь намерена действовать совершенно противоположными методами.

Миф пятый: предстоящие успехи государственных корпораций
Еще одна беспочвенная мечта связана с близкими успехами государственных корпораций. Утверждается, что любые промышленные прорывы в разных странах обеспечивались именно с участием государства в программах развития, и Россия должна идти по этому пути. Отчасти это верно — но страны, прошедшие через этап быстрой модернизации, создавали госкорпорации прежде всего для вывода своей продукции на мировой рынок. В России же псевдогосударственные корпорации создаются для установления монополии на внутреннем рынке, закачки государственных средств и последующего акционирования (приватизации).
Сегодня в российских госкорпорациях консолидируются неконкурентоспособные активы — обанкротившиеся авиаперевозчики, нерентабельные автозаводы, военные производства, в планах которых внешняя экспансия вообще не стоит. Это дискредитирует саму идею участия государства в процессе модернизации и ставит под сомнение возможность нашей страны встать в один ряд с промышленно развитыми державами.
В общем, за последние десять лет мы столько всего услышали о наших достижениях, основанных на самом деле на высоких нефтяных ценах, низких процентных ставках на Западе и пузырях на фондовых рынках, что уверовали в “мощный прорыв” и “гигантский потенциал” России. Сегодня пришло время потребовать доказательств. И лишний раз убедиться в том, что их нет.

С небес на землю
Так как же можно охарактеризовать ту сытую, но недолгую эпоху, окончание которой мы отмечаем в эти дни? Эпохи паразитирования на природных богатствах, данных нам свыше, эпохи слепой веры в бесконечное процветание?
Отдавая должное авторам всевозможных “периодов стабильности”, “тучных лет” или “нефтяного благоденствия”, а также учитывая, что на протяжении последних лет балом правил рост потребления, назовем этот период экономикой иждивенческого спроса.
Цены на сырье брали все новые рубежи, рубль перманентно укреплялся, доходы людей год от года возрастали. И экономика, и государство всеми силами стремились поддерживать потребительский спрос. Еще бы: прирост заработной платы был стабильно выше увеличения производительности труда, потребительские кредиты можно было получить в любой забегаловке, а кредитные карты отправлялись по почте. “Активируй!” — таков был лозунг вчерашних дней.
За период 2000—2007 гг. оборот розничной торговли вырос в 4,6 раза, среднедушевые доходы населения — в 5,5 раза, кредиты физическим лицам — в 72,5 раза (!), а ВВП — всего на 72,0% (промышленное производство и того меньше — на 64,2%). Все общество, от бюджетников до олигархов, привыкло жить в долг, часто даже не имея стабильной работы или перспектив увеличения зарплаты. Государство потворствовало такой модели экономического поведения, закрывая глаза на увеличивающиеся зарубежные займы, объемный взрыв высокорискового потребительского кредитования, засилье импорта и загнивание собственного производства. В жертву экономическому росту, основанному на культе потребления, была принесена даже борьба с инфляцией — считалось, что удвоение ВВП любой ценой для страны важнее, чем уменьшение инфляционного налога.
В России стремительно образовывался и нагло матерел новый средний класс из тех, кто имел отношение к бюджетным средствам, нефтянке, торговле, недвижимости. При росте в 2000—2007 гг. среднемесячной начисленной зарплаты по экономике в целом в 6,1 раза довольствие работников государственного управления увеличилось в 6,2 раза, сферы торговли — в 6,6 раза, секторов операций с недвижимостью и финансовой деятельности — в 6,8 раза. В то же время зарплата в обрабатывающих производствах возросла всего в 5,5 раза.
Россия отрывалась. Новости из мира новоявленных нуворишей и профессиональных содержанок превратились в будничную хронику первых полос. Социальное расслоение проявлялось не только в увеличении материального разрыва между богатыми и бедными, но и в насаждении стандартов потребления, недоступных для абсолютного большинства граждан страны. Иллюстрациями стали и автомобили за сотни тысяч долларов, и бессчетные бутики, где цена дамской сумочки составляла несколько годовых зарплат среднего россиянина, и перекос в жилищном строительстве от массового жилья к бизнес-классу и элите.

http://www.mk.ru/blogs/MK/2008/11/06/society/379565/

:)

И другие тут: http://www.webpark.ru/comments.php?id=43913

Вот здесь http://ibigdan.livejournal.com/4243319.html поинтереснее будет.

Что бы ни происходило с экономикой в РФ ничего хорошего не создали и потому ждать не приходится.
Читал статью об иммиграции — 450 тыс уехало из страны 2004-2008. 8% ученые. Въезжает всякий сброд, простите мне мой французский.
http://www.novayagazeta.ru/data/2008/color46/00.html
В это м смысле мы — Европа, где тоже с горечью узнаем о проблемах иммиграции (см серию монографий Европа:Старый вет — новые времена).

В России началась рецессия

В России уже началась рецессия. Об этом заявил заместитель главы Минэкономразвития России Андрей Клепач, передает РИА Новости. По словам чиновника, по итогам текущего года рост ВВП будет меньше ожидавшихся 6,8 процента. Кроме того, в последние два квартала будет зафиксирован спад в экономике. Именно такой длительный спад и называется технической рецессией.
Андрей Клепач отказался сообщить, на сколько именно вырастет ВВП страны по итогам года, но отметил, что промпроизводство, скорее всего, увеличится на 1,9 процента, передает «Интерфакс». Чиновник также добавил, что, скорее всего, рецессия в стране продлится не только два квартала.
Ранее о рецессии в своих экономиках объявил целый ряд стран Европы, где на протяжении двух кварталов подряд ВВП падал относительно того же времени годом ранее. Так, рецессия была объявлена в Германии, Италии, Испании, Швеции и ряде других крупных экономик. Ожидается, что большинство других государств Европы войдут в стадию рецессии в 2009 году.
В США в декабре 2008 года было объявлено, что страна вошла в стадию рецессии годом ранее — в декабре 2007 года. При этом в США рецессией называется не падение ВВП в течение двух кварталов, а общий спад в экономике, который характеризуется, в том числе и ростом безработицы, и уменьшением зарплат, и целым рядом других показателей.
В России прогнозы по темпам роста ВВП по итогам года пересматривались уже неоднократно. Еще в октябре 2008 года глава Минэкономразвития Эльвира Набиуллина пообещала президенту, что ВВП в стране вырастет не меньше чем на семь процентов.
Одним из первых в России о начале рецессии заявил вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин. В начале ноября он сказал, что темпы роста ВВП в 2008 году будут самыми низкими за последние годы и заключил, что «мы находимся в самом начале рецессии». При этом Кудрин не уточнил, относится ли эта фраза исключительно к России или ко всей ситуации в мире в целом.
Рецессия в большинстве крупных экономик мира стала следствием мирового финансового кризиса, который в 2008 году перерос в общеэкономический. Следствием кризиса стали убытки банков на сотни миллиардов долларов, фактическое замораживание кредитного рынка, резкий обвал фондовых индексов. Это повлекло за собой падение спроса на сырьевые товары и снижение производства в большинстве стран мира. Многим компаниям уже пришлось пойти на увольнения и сокращения зарплат.
Источник: http://lenta.ru/news/2008/12/12/recession/

ДЕФЛЯЦИЯ (англ. — deflation от лат. deflatio — выдувание, сдувание) — [glow=yellow,2,300]изъятие из обращения части денежной массы с целью предотвращения ее роста и подавления инфляции[/glow], процесс, противоположный инфляции. Дефляция осуществляется в основном посредством увеличения налогов, предотвращения роста заработной платы или ее замораживания, снижения расходов государственного бюджета, путем кредитной рестрикции (сокращения объемов кредитов), за счет увеличения продажи государственных ценных бумаг. Обычно влечет негативные социальные последствия.

СТАГНАЦИЯ (от лат. stagno — делаю неподвижным) — застой в экономике, производстве, торговле, предшествующий спаду, сопровождающий спад.

На мой взгляд стагнация и печатанье 700 миллиардов долларов породит инфляцию, а не дефляцию :o

Браво! маэстро! браво…слов нет)))

:)
Немного позитива.

Оптимисты
Президент и правительство утвердили прогноз развития российской экономики на 2009 г. Экономисты рекомендуют снять розовые очки
Евгения Письменная
Алена Чечель
Ведомости
18.12.2008, №240 (2262)
Вчера президент Дмитрий Медведев собрал на совещании по экономическим вопросам премьера Владимира Путина, руководителя администрации президента Сергея Нарышкина, первого вице-премьера Игоря Шувалова, вице-премьера Алексея Кудрина, помощника президента Аркадия Дворковича, министра экономразвития Эльвиру Набиуллину, председателя ЦБ Сергея Игнатьева и его первого зама Алексея Улюкаева. Одобрен новый прогноз развития экономики на 2009 г.
Набиуллина объяснила, что уточнение прогноза связано с изменением прогноза развития мировой экономики, цен на нефть и предварительными итогами развития экономики за 11 месяцев. Минэкономразвития предложило три сценария: два инерционных (среднегодовая цена нефти $50 и $60 за баррель), третий базовый — цена нефти $50, но учтены меры правительства по поддержке экономики. Не представлен худший сценарий — нефть $32 за баррель.
Выбран самый оптимистичный прогноз, говорит чиновник, участвующий в разработке сценариев: 9 трлн руб. поддержки должны выровнять макроэкономический фон в стране даже при негативных обстоятельствах.
По базовому сценарию рост ВВП составит 2,4%, рост цен — 10-12%, промпроизводство снизится на 3%, инвестиции вырастут на 1,4%, рост реальных доходов населения — 2,5%. «Мы рассчитываем, что уровень доходов удастся удержать на этом уровне прежде всего за счет выплат в бюджетной сфере и повышения пенсий», — объясняет Дворкович.
Курс рубля составит 30,8-31,8 руб./$ при курсе доллара к евро в интервале 1,25-1,3, обещает Набиуллина, но если курс доллара к евро будет ниже, то рубль может быть и дороже. Дворкович согласен с Набиуллиной: «В прогнозе заложен курс доллара к евро 1,25, если ситуация не изменится и доллар будет держаться на нынешнем уровне, 1,44, то курс рубля будет выше».
Прогноз Минэкономразвития крайне оптимистичен — следующий год должен быть гораздо хуже, говорит экономист Альфа-банка Наталия Орлова: ВВП сократится на 3%, главный удар придется на доходы населения, рост которых прекратится. Отчасти сокращение реальных доходов населения уравновесит их прежний опережающий рост: за 2000-2007 гг. — на 200% (ВВП за то же время вырос на 70%). Но сокращать привычные расходы всегда болезненно, заключает Орлова.
Реальные доходы населения упадут на 10-15%, полагает партнер ФБК Игорь Николаев, ВВП будет сокращаться и в 2009, и в 2010 г. В следующем году экономику ждет падение на 4%, в худшем случае — на все 15%. Основной причиной сокращения ВВП станет спад в промышленности как минимум на 5%, причем спад в обрабатывающих производствах будет больше — 6%. Ноябрьский обвал промпроизводства был не последним, в декабре оно сократится на 10%, завышенных ожиданий на 2009 г. быть не должно. Восстановление экономики начнется только в 2012-2013 гг., уверен Николаев.
Еще корректировать прогноз в ближайшее время вряд ли придется, полагает Дворкович. Если ситуация будет развиваться хуже, чем заложено в сценарии, придется усиливать антикризисные меры, принимаемые правительством, успокаивает он.
Источник: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2008/12/18/174294

Кудрин: 2009 год будет худшим за послевоенную историю

время публикации: 27 декабря 2008 г., 17:42
последнее обновление: 27 декабря 2008 г., 17:51      

Вице-премьер — министр финансов РФ Алексей Кудрин ожидает, что в будущем году дефицит бюджета страны может достигнуть 1,5-2,5 трлн рублей.
По его прогнозу, именно на такую сумму в 2009 году бюджет недополучит доходов, их «придется заместить из резервного фонда». При этом он уточнил, что это исключительно предварительный прогноз.
Кудрин считает, что 2009 год будет самым трудным для российской и мировой экономики. «Это будет самый худший год для мировой экономики в послевоенное время», — сказал он в субботу в эфире информационного телеканала «Вести-24».
Глава Минфина отметил, что инфляция в России сохраняется на высоком уровне, выше 13%. По его словам, «девальвация вызовет дополнительную инфляцию», т.е. темпы инфляции будут расти.
«Эффект девальвации постепенно ощущается, имеется в виду ослабление курса рубля, оно прошло уже за этот год, сейчас больше 29 рублей за доллар, а когда-то было 24, а сейчас мы планируем, что в среднем в следующем году будет 31-32 (рубля)», — отметил глава Минфина.
«Это означает, что девальвация вызовет дополнительную инфляцию. Весь импортный товар станет дороже. Инфляция в России будет расти. В США падать, а в России расти. И, конечно, ставки кредита не могут быть ниже инфляции, иначе банки будут работать в убыток, банкротиться и перестанут вообще кредитовать экономику», — пояснил вице-премьер.
Кудрин заверил, что финансовые проблемы не будут решаться за счет социальной сферы, а интересы бюджетников не пострадают. «Мы несколько переориентируем расходы, но не будем их снижать. Это не затронет ни заработные платы, ни пенсии. Все эти бюджетные расходы будут выполняться в стопроцентном объеме. Бюджетникам не о чем беспокоиться. Ни военнослужащим, ни врачам и учителям федерального бюджета. В субъектах РФ на зарплату опять же, на выплату социальных пособий всегда средств хватит», — подчеркнул он.
Неприкосновенными, по его словам, останутся и расходы на подготовку зимней Олимпиады-2014 и строительство объектов. Как сказал Кудрин, зимние Игры должны состояться. «Олимпиаду мы потянем, мы не видим никакого драматического падения всех доходов, которые не позволили бы нам проводить эту стройку», — уверен вице-премьер.
Источник: http://www.newsru.com/finance/27dec2008/krt.html

Александр,
Вы там в своих раскопках часом не находили рецепт этих деятелей Как Росси соскочить с нефтяной иглы?

Александр,
Вы там в своих раскопках часом не находили рецепт этих деятелей Как Росси соскочить с нефтяной иглы?

Григорий, без всяких «раскопок» могу сказать, что так называемая «нефтяная игла» – очередной миф грефо-кудринской экономической политики, с готовностью подхваченный кремлевским руководством и «вбитый в головы» российским обывателям подконтрольными СМИ.
С уважением, АД

Поднебесная рыночная империя

В то время как администрация Барака Обамы обсуждает 700 млрд. дол. финансовой помощи, а в России выделяют пособия олигархам, сидящим в приемной Путина, становится ясно, что победителем из кризиса выйдет единственная держава, оставшаяся верной принципам рыночной экономики.

Эта рыночная держава — Китай.

Если Китай сумеет увеличить внутреннее потребление, он станет хоть и не первой сверхдержавой мира, но уже и не второй.

Около трети китайских предприятий сейчас стали банкротами. Но никто из банкротов не получил ни юаня кредитов. Кредиты получили другие — те, кто скупил обанкротившиеся производственные площадки, и это значит, что в результате кризиса будет осуществлено глобальное перевооружение китайской экономики.

Обанкротившиеся предприятия принадлежали в основном иностранцам. Покупателями их стали китайцы.

Китайцам будет не так сложно увеличить внутреннее потребление. Как сейчас функционирует китайская экономика? Ботинок себестоимостью в 1 доллар продается в США за 200 дол., разницу в прибыли получает иностранный экспортер. Если вместо иностранца будет китайская компания, а продавать она будет этот ботинок на внутреннем рынке за 3 доллара, ее норма прибыли почти не изменится.

Другое дело, что для увеличения потребления придется изменить некоторые фундаментальные привычки нации. Китайцы сберегают, особенно — во времена кризиса. Американцы потребляют, русские во времена кризиса пьют, а китайцы сберегают.

Рынок сохранится в Китае потому, что в нем нет демократии.

Я не верю в демократию как панацею. В человеческом обществе нет универсальных средств процветания. Как сказал Макиавелли, ничто не бывает хорошо само по себе, но все – смотря по обстоятельствам. Чтобы страна была демократической, она должна быть богатой. В ней должны быть не просто избиратели, а налогоплательщики. Демократия в обществе нищих кончается в лучшем случае Сальвадором Альенде, а в худшем – председателем Мао. Если бы в Китае была демократия, то 700 млн нищих крестьян избрали бы себе другого председателя Мао, а коллективное руководство Китая вынуждено было бы думать не об экономическом росте, обеспечиваемом только за счет чрезвычайной нищеты сельского населения, а о социальных гарантиях, которые этот рост убьют.

Более того. Как мы видим сейчас, демократия даже в обществе богатых кончается социальными гарантиями, замедлением экономического роста и превращением Европы в зоопарк, где кормят, поят и дают спать. И где правящий класс в минуту кризиса думает не о стратегических планах развития страны, а о том, как выручить друзей, чьи компании попали в беду, и как не озлобить избирателей.

Демократия, прежде всего — это отличный способ обратной связи, «худший режим, не считая всех прочих». И возникает вопрос: как обеспечить обратную связь без демократии?

Один из таких инструментов контроля — напряжение между Пекином и провинциями. Центральное правительство позиционирует себя как коллективного императора, а губернаторов провинций — как потенциальных взяточников. Каждый губернатор будет уволен, если не покажет хорошие результаты по росту ВВП, а если его поймают на взятке — еще и расстрелян.

Избавляет ли это от коррупции? Нет. Вот самая типичная проблема Китая — земля. В стране до сих пор, строго говоря, нет частной собственности на землю, а есть сложная система суррогатных правил, позволяющая торговать землей. Случаи, когда чиновник отбирает у крестьянина землю по низкой цене, а потом на этой земле возникает завод, довольно часты. Суд редко при этом встанет на защиту крестьянина. Хитрость тут в том, что крестьянина чиновник оберет, а вот бизнесмена он никогда не тронет. Потому что иначе уменьшится рост ВВП.

Вторым, более чем нестандартным способом обратной связи, являются журналисты. Агентство «Синьхуа» занимается отнюдь не только новостями. Глава «Синьхуа» в провинции — это, прежде всего, человек, который пишет в центр подробные отчеты про местные власти. «Синьхуа» — это скорее правительственные соглядатаи, нежели журналисты. «Синьхуа» фактически заменяет спецслужбы, а сами спецслужбы занимаются только диссидентами и в бизнес не лезут.

Наконец, есть еще один традиционный для империй метод контроля — просители. Целые очереди из просителей стоят в Пекине у дверей CCTV, и губернаторы нередко посылают в столицу специальных агентов, чтобы те перехватывали просителей, представляясь «людьми из центра». Конечно, случай далеко не каждого жалобщика покажут по национальному телевидению, но уж если его случай сочтут важным, жалобщик знает — головы начальства полетят, причем иногда в буквальном смысле слова.

Центр контролирует провинции, забирая у них около 60% налогов, а партия контролирует высших чиновников, назначая их в государственные компании: там они получают куда меньше самых богатых людей Китая, но более чем достаточно, чтобы не впадать в искушение.

Очевидно, что многие инструменты, с помощью которых Путин пытается управлять Россией, заимствованы именно в Китае. Считается, что Россия перенимает европейские приемы управления, выхолащивая их содержание (самый простой пример — выборы), но легко заметить, что путинские чиновники внимательно изучали китайскую модель. Заимствований так много, что они буквально бросаются в глаза. А сходство в посылах так велико, что разница в результатах оказывается еще очевидней.

В самом деле, как и в Китае, в России с недавнего времени (с подачи Дмитрия Козака) введена система оценок деятельности губернаторов — как замена выборам. Но если в Китае губернатора оценивают только по одному не поддающемуся фальсификации параметру — росту ВВП, то у нас система этих оценок так сложна и комплексна, что не значит ничего.

Как и в Китае, Путин отобрал деньги у регионов: все уходит в Москву, а из Москвы приходят трансферты. Но при отсутствии такого критерия, как обязательный рост ВВП, это ведет к полной атрофии экономики на местах. Пожалуй, классическим примером последствий реформы можно считать свежий конфликт между президентом Дагестана Муху Алиевым и сенатором Сулейманом Керимовым, выходцем из Дагестана. Причина конфликта проста — Керимов вложил в Дагестане деньги, построил заводы и заплатил там налоги. Собственно, делал он это по настоянию самого же президента Алиева, но когда налоги были заплачены, а заводы построены, президент, видимо, испугался, а не угрожает ли все это его власти?

Керимов построил заводы – и потому он стал врагом для президента республики. Это немыслимая ситуация в Китае. Губернатор, который отмочит такое, будет уволен, а если найдется малейший предлог – еще и посажен. Ни президента Дагестана, ни руководителя любого другого депрессивного региона попросту не интересует рост производства в регионе, потому что все, что надо, регион выпросит у центра. Поэтому, если в Китае инвестор воспринимается как спасение для губернатора, то у нас он воспринимается как главная угроза власти.

Как и в Китае, Владимир Путин назначает друзей главами госкомпаний. Если раньше становым хребтом российской экономики были олигархи, владеющие своими компаниями, то теперь ими стали друзья президента Путина, являющиеся председателями советов директоров госкомпаний. Контролировать Россию стало при этом гораздо легче: ведь олигарха, чтобы отобрать у него компанию, надо посадить, а государственного чиновника достаточно уволить. Однако в Китае это является механизмом, сдерживающим коррупцию. Борьба за политическое влияние между кланами настолько остра, что член партии, берущий на своем месте взятки, становится уязвим и проигрывает в политическом соревновании, как, например, недавно угодивший за решетку глава горкома КПК Шанхая Чэнь Ляньюй. В России ровно наоборот: чиновник неприкосновенен, и пост председателя совета директоров воспринимается как инструмент доступа к безграничным потокам кэша – в ущерб капитализации компании.

Как и в Китае, у нас чрезвычайно развит институт просителей. Проблема в том, что у нас это — чистый пиар, а в Китае — реальный инструмент управления. В Китае предметом публичной кампании становится не девочка из Бурятии Даша Варфоломеева, которую Путин во время прямого эфира приглашает на елку в Кремль, и не морская свинка, которую президент Медведев подарил девочке Насте, а ключевые проблемы страны. Так в 2003-м году предметом кампании стал следующий случай. Заключенные в участке забили до смерти студента, а студента туда бросили полицейские за то, что он не имел при себе регистрации: в 2003 выходцы из села, пришедшие в город и не имеющие при себе регистрации, могли быть арестованы и депортированы обратно в село.  

Убийство студента в Китае — куда более вопиющий социальный факт, чем в России. К образованию в Китае традиционно относятся с трепетом, и первое, на что копят люди — на образование своих детей. Для крестьянина сын, окончивший университет — это шанс на то, что и отец, и мать, и вся семья переедут в город и избавятся от нищеты. Студент — это возможность для всей семьи.

Результатом громкой публичной кампании стала отмена регистрации. Понятно, что кампания была только предлогом и что она заменила демократическую процедуру. Но она заменила ее успешно.

Нетрудно заметить, что реакция властей в Москве и в Пекине на жалобщиков прямо противоположная: в Пекине власть становится на сторону просителя против местных властей. Москва же воспринимает жалобы на произвол местного чиновника как государственное преступление, а внимание к этим жалобам рассматривает как слабость. В результате в России, если чиновник отнял твой бизнес или убил твоих близких, ты являешься жертвой, а если пожалуешься — то еще и преступником.

Еще одной характерной чертой сходства между Китаем и Россией является презрение правящих кругов к мнению масс. При этом в коллективном руководстве Китая существует абсолютный консенсус относительно того, что Мао — это плохо, культурная революция — это чудовищно, и хотя партия не собирается соблазнять этим своим мнением народ, она сделает все, чтобы подобное никогда не повторилось. Мао так же неприемлем для нынешних правителей Китая, как для конфуцианцев был неприемлем Цинь Шихуанди. Совершенно по-другому чувствует себя правящая элита в России. Культ Сталина как «эффективного менеджера» и представление о том, что «мы со всех сторон окружены врагами», растут по мере того, как растет количество денег на швейцарских счетах наших правителей. Российские власти болезненно завидуют кровавым палачам прошлого, хотя и не осмеливаются подражать их примеру, потому что иначе трудно будет отдыхать на своей вилле в Ницце или в своем замке в Швейцарии.

К чему в конечном итоге сводится разница между Китаем и Россией? К тому, что в Китае власть обращается к народу и говорит: обогащайтесь, а если чиновники будут вам мешать, мы им свернем шею. В России власть обращается к чиновникам и говорит: обогащайтесь, а если бизнесмен посмеет пищать, мы свернем ему шею.

Какие отрасли экономики существуют на российском Дальнем Востоке? Экспорт леса, ловля рыбы, экспорт металлолома, импорт иномарок. Это те отрасли, где можно избежать ока государства. А по соседству, в Китае? Электроника, сборочные и швейные производства, металлургия — то, что может существовать только при благосклонности государства.

Поэтому на Амуре рассыпается Благовещенск, а напротив, в провинции Хэйлунцзян, растут небоскребы Хэйхэ, и при этом квартиры в Благовещенске стоят вчетверо дороже, чем в Хэйхэ.

Поэтому, когда приезжаешь в Забайкальский край, то на вопрос: «Где вы покупаете товары?», жители края отвечают: «В Китае». А когда задаешь вопрос: «Кто работает в крае?», отвечают: «Китайцы». Сначала не очень ясно, на какие деньги жители края покупают в Китае товары, если все деньги, которые заработаны в крае, заработаны китайцами, но потом понимаешь, что в крае развивается только тот бизнес, который спрятан от чиновников — например, незаконная вырубка леса (с экспортом в тот же Китай).

Нынешний кризис — типичный кондратьевский кризис, во время которого окончательно отмирают целые устаревшие отрасли производства, сменяясь новыми. И — благодаря глобализации экономики — речь будет идти не об отмирании целых отраслей, а об отмирании целых экономик и регионов. Первый кандидат на лидерство — Китай, первый кандидат на вылет — Россия.

В Китае государство помогает бизнесу. В России развивается только тот бизнес, который умеет прятаться от государства. Китайская власть думает об обогащении страны. Российская власть думает об обогащении себя. Китайские чиновники мыслят тысячелетиями, а российские — долларами.

Поэтому внимательно следите за тем, как материковый Китай будет поглощать Тайвань. Потому что после этого придет черед российского Дальнего Востока. Если Россия не опомнится, то она заплатит за жадность и глупость своих правителей единственным, что они еще не сумели перегнать в кэш и загнать на швейцарские банковские счета — территорией.

25 марта 2009 г.
Юлия Латынина
ej.ru

Эхо Москвы / Передачи / Кредит доверия / Вторник, 14.04.2009: Михаил Хазин

http://www.echo.msk.ru/programs/creditworthiness/585216-echo.phtml
Дата :      14.04.2009 23:04
Передача :      Кредит доверия

Ведущие :      Алексей Воробьев

Гости :      Михаил Хазин

А.ВОРОБЬЕВ: 23 часа и 7 минут в Москве. Добрый вечер. У микрофона Алексей Воробьев и Михаил Хазин, президент консалтинговой компании НЕОКОН традиционно по вторникам. Добрый вечер.

М.ХАЗИН: Добрый вечер.

А.ВОРОБЬЕВ: Давайте быстренько по новостям дня сегодняшнего, тем более, что как мне кажется, это день достаточно богат на информационные сообщения, которые напрямую касаются темы этого эфира, темы кредита доверия. Ну, мы уже говорили, да и вообще многие, мне кажется, журналисты сегодня достаточно ехидно замечали, что министр финансов вице-премьер Алексей Кудрин вполне претендует на место главного пессимиста, возможно, не только России, но и всего мира, поскольку он сказал, что будущее экономики России, по Кудрину: «Выход из кризиса может затянуться на 10, 20 и даже 50 лет». Он имел в виду внешнеэкономические условия для России, которые в течение полувека едва ли можно будет назвать благоприятными. Согласны ли вы с такими оценками?

М.ХАЗИН: Вообще говоря, я не очень понимаю, какое отношение имеет внешняя конъюнктура к развитию России.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну как? Цены на нефть, вероятно, он имел в виду.

М.ХАЗИН: Ну, да, конечно. Но вообще говоря, Россия за всю свою историю вовсе не всегда развивалась за счет экспорта нефти. Собственно говоря, в реальности мы начали экспортировать нефть только в 1975-м году. И при этом, на самом деле, эта доля, вот прибыли – она была достаточно низкая по сравнению. Другое дело, что она вся почти целиком шла на поддержание жизненного уровня населения. И в этом смысле снижение мировых цен на нефть, там, в конце 80-х было очень болезненным, именно для населения. Но в общем и целом сегодня для России, в которой нет инфраструктуры, в которой бешеная нехватка кредитных ресурсов – на самом деле у нас… Если бы мы изменили экономическую политику в ноябре, в декабре, рост у нас бы начался уже. Не через 50 лет, не через 30 – через полгода. Если мы сегодня изменим финансово-экономическую политику, у нас рост начнется осенью. И тут, как бы, нет ничего удивительного: понятно, что делать, понятно, в каком направлении копать. Что касается внешнего мира, то тут можно сказать только одно – что, действительно, в ближайшие 3-4 года Запад будет падать. Там будет не депрессия, а именно спад, достаточно острый – там ВВП будет падать на 10-12% в США каждый год. А вот соответственно потом начнется довольно тяжелая депрессия, которая может длиться 10 лет, может 20. Больше – вряд ли, потому что через 20 лет начнут массово выбывать построенные мощности – тут уже хочешь не хочешь, придется что-нибудь строить.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну, ваши слова противоречат последним заявлениям и наших экономических властей и ведомств, господи Набиуллиной. И президент Барак Обама сегодня заявлял о том, что первые признаки роста уже, возможно, в этом году появятся. И если я правильно понимаю, глава федерального резервного банка Далласа заявил о том, что на 0,4% осенью Соединенные Штаты роста ВВП уже выйдут в сентябре. И так далее, и так далее. и так далее.

М.ХАЗИН: Пусть предъявят свою модель кризиса.

А.ВОРОБЬЕВ: Смотрите. Я вам тогда могу ответить вот чем. Сегодня Барак Обама назвал 5 составляющих восстановления роста американской экономики. Во всяком случае, он предложил их. По его мнению оживить переживающую не лучшие времена экономику США смогут новые правила работы Уолл Стрит, контролирующие краткосрочные сделки и предотвращающие мошенничество. А также новые инвестиции в образование – это два. Инвестиции в возобновляемые источники энергии и технологии – это три. Новые инвестиции в здравоохранение и экономия средств бюджета – 4 и 5 соответственно.

М.ХАЗИН: Ну, вы знаете, это некие общие слова. То есть если человеку, который болеет, соответственно дать попить горячего чаю, то, скорее всего, плохо ему от этого не станет. Но если у него воспаление легких, то от того, что он выпьет горячего чаю, ему, на самом деле, не жарко – не холодно. Вот надо четко совершенно понимать, что все эти меры – они абстрактны. Барак Обама и никто из руководства США, и никто из руководства G20 так и не объяснил, какова модель кризиса? В чем, из-за чего спад? Что нужно делать, чтобы этот спад предотвратить? Поскольку у нас в отличие от них модель кризиса есть и она обнародована, в ней четко и внятно сказано: «Причина кризиса состоит в том, что на протяжении почти 30 лет США наращивали совокупный спрос. В результате сегодня этот спрос намного превышает реально располагаемые доходы населения». Почему кризис произошел именно сейчас, а не 2 года назад или не через 5 лет. Тоже понятно. Потому что когда вы накачиваете спрос за счет выдачи людям кредита, то вы должны все время понижать стоимость этого кредита, потому что в противном случае вы не сможете погашать предыдущий кредит новым так, чтобы осталась еще добавка.

А.ВОРОБЬЕВ: Маржа, да.

М.ХАЗИН: Да. По этой причине надо посмотреть, что такое стоимость кредита в США? Это учетная ставка. Когда эта политика, так называемая рейгономика, началась в 1981-м году, учетная ставка была 18%. С тех пор она практически монотонно спускалась, и осень прошлого года достигла 0. Вот почему кризис произошел именно сейчас, а не 3 года тому назад, когда еще был запас, куда снижать ставку, и не через 2 года. И, в общем, более или менее понятно, что до тех пор, пока вот этот избыток не сократится до нуля… Разумеется, там есть дополнительные вещи, потому что из-за кризиса будут падать еще реально располагаемые доходы населения. Кроме того, население, все-таки, должно будет, ну, хотя бы пусть и реструктурированные, но долги платить старые. Но даже если убрать эти 2 основания просто смотреть, насколько завышен спрос, то можно смело сказать, что совокупный спрос США уменьшится на 3 триллиона долларов в год, что соответствует падению ВВП примерно на 5 триллионов в год или 35-40% от нынешнего значения. Вот масштаб кризиса. По аналогии с очень похожей картинкой начала 30-х годов можно сказать, что продлится эта радость где-то 3-4-5 лет. Пять – если ее будут очень сильно растягивать, как сейчас. Если очень много печатать денег и стимулировать ими спрос.

А.ВОРОБЬЕВ: Скажите. А вот как вы считаете – я теперь вновь возвращаюсь к заявлениям Алексея Кудрина. Он проводил параллели. Экономика США падает уже несколько месяцев подряд, да? Он говорит. И сравнивать ситуацию с рецессией американской экономикой 90-х годов, когда спад продолжался 8 месяцев, а восстановление после этого – 92 месяца. Теперь он говорит. что спад в экономике Соединенных Штатов будет продолжаться не менее 16-18 месяцев, и соответственно преодоление последствий этого спада займет много больше. Вот, насколько уместны такие аналоги?

М.ХАЗИН: Нет. Конечно, не уместны, дело в том, что кризис начала 90-х, который стоил места президенту Бушу-старшему – его не переизбрали на второй срок, избрали Клинтона. Это был классический циклический кризис. Он не имеет ничего общего с тем, который сегодня – нынешний кризис не циклический, нынешний кризис структурный. Структура экономики была очень сильно разбалансирована – вот, я уже сказал: несоответствие спроса и реально располагаемых доходов населения.

Можно спорить, как бы, о базовых проблемах капитализма и почему это структурное несоответствие при капитализме имеет место всегда? Но это сегодня не очень интересно, это спор, скорее, профессионалов, чем любителей. Но надо четко совершенно понимать, что сегодня этот кризис имеет место, структурный, несоответствия. Это несоответствие четко выражается в цифрах. И можно смело сказать, что нету механизма восстановления. Потому что после того, как спрос упадет очень сильно, начнутся разного рода проблемы, связанные с тем, что будет просто невыгодно заниматься инвестициями. Выход из кризиса происходит за счет увеличения инвестиций – люди начинают покупать, а, соответственно, под этот спрос начинают что-то делать. Но проблема состоит в том, что не очень понятно, что делать, не очень понятно, куда вкладывать. Основная проблема посткризисной экономики – это проблема инвестирования. Куда вкладывать? Почему? Потому что…

А.ВОРОБЬЕВ: И у вас тоже нет ответа?

М.ХАЗИН: Сегодня нет. Но я, по крайней мере, четко и внятно могу сказать, где копать. И, как бы, уже есть люди, которые копают, пытаются найти.

А.ВОРОБЬЕВ: А где копать?

М.ХАЗИН: Копать надо в поиске новых механизмов инвестирования. Надо понять, как может быть устроена прибыль после кризиса? Потому что нынешний механизм образования прибыли – он уже однозначно совершенно работать не будет.

А.ВОРОБЬЕВ: Михаил Хазин комментирует экономические события дня сегодняшнего, да и вообще последних дней, если не сказать недель или месяцев. Значит, я все-таки не могу отстать от того, что говорят в Минфине. Сегодня там сказали, что, возможно, уже в этом году проведут роад-шоу, и в будущем году опять выйдут на внешний рынок заимствований. Ну, и называются различные суммы – не больше 5 миллиардов долларов, скажем, мы сможем привлечь на внешнем рынке заимствований в будущем году.

Если сопоставить это с тем, что говорил глава кабинета Владимир Путин еще месяц назад, в середине минувшего месяца, значит, в середине марта. Месяц назад он говорил о том, что в этом году на рынок внешних заимствований мы выходить не будем. И вот Минфин дает понять, что роад-шоу же в этом году. Правда, действительно, мы не будем занимать деньги в этом году. Начнем в следующем.

М.ХАЗИН: Ну, как показывает опыт взаимодействия президента и премьера Путина с министром финансов Кудриным. Как только министр финансов говорит свое веское слово, и Путин, и Медведев замолкают. То есть в этом смысле я не очень понимаю, кто у нас начальник, а кто подчиненный. Я еще не видел, чтобы после того, что Кудрин что-то жестко сказал, Путин или Медведев что-то ему возражали. Что касается займов – ну вообще говоря, это идиотизм. Ну, смотрите: что такое займ? Мы берем 5 миллиардов долларов, увеличиваем свои долги. Дальше мы эти 5 миллиардов конвертируем в рубли, которые поступают в экономику. И там в экономике крутится. Что мешает просто взять и эти деньги напечатать, и точно так же впустить их в экономику. Я вам могу сказать, что мешает – мешает понимание Кудриным и Игнатьевым, что как только они эти рубли в экономику пустят, эти рубли станутся же окажутся на валютном рынке. И тогда если будут, соответственно, резервы долларовые, то можно будет их продать. И тем самым курс рубля не будет падать. А если нет доллара, то тогда, соответственно, курс доллара подскочит верхи начнется девальвация рубля. Но на самом деле такое неявное признание означает только одно – что Игнатьев и Кудрин своими руками построили экономику. в которой самым выгодным бизнесом является конвертация рублей в доллар. Это нонсенс. Ни в одной стране мира такого нету. С 1999 по 2002-й год Геращенко увеличил денежную массу в 10 раз. Инфляция при этом падала, спрос на доллары тоже падал. Ну, черт побери! Ну, давайте вернем Геращенко. Ну, если он может, а эти – не могут. Но, понимаете, они же сами признаются: «Мы не можем сделать экономику нормальную в стране. У нас единственный бизнес, который мы в состоянии организовать – это бизнес по обмену рублей на доллары. Ну, если не можете, ребят – ну, уходите.

А.ВОРОБЬЕВ: Эмоционально, Михаил Леонидович.

М.ХАЗИН: Ну, что делать? Я просто смотрю на этот паноптикум.

А.ВОРОБЬЕВ: Дальше. В половину девятого пришла расширенная новость: «Спад ВВП России в первом квартале этого года может составить 7-8%.

М.ХАЗИН: В годовом масштабе или за квартал?

А.ВОРОБЬЕВ: Значит, смотрите. В первом квартале. Может, оставить 7-8% против рекордного роста в 8,5% годом ранее? Об этом сказано в тезисах доклада Минэкономразвития Эльвиры Набиуллиной. Значит, что? Говорит дословно: «В первом квартале мы ожидаем сокращения ВВП на 7-8%. Ранее министр озвучила предварительный прогноз, согласно которому в первом квартале этого года спад экономики составил 7%». Таким образом, экономический спад в первом квартале может оказаться больше прогнозов Минэкономразвития, которые колебались от 7 до 7,2%. Ну, и вообще стоит напомнить, что официальный прогноз спада ВВП в целом по году, заложенный в проект уточненного бюджета, - 2,2%.

М.ХАЗИН: Ну, на самом деле нужно, во-первых, сразу сказать, что это такой, американский стиль. В Соединенных Штатах Америки, когда они говорят квартальную цифру, они ее умножают на 4. То есть иными словами, они говорят, что если они говорят, что рост за квартал составил 2,2%, то имеется в виду, что рост составил там 0,55%. Но если весь год будет такой как этот квартал, то будет 2,2%. Это известная мулька, здесь абсолютно такая же: 7% — это в годовом масштабе. Во-вторых, это, конечно, враная цифра – спад будет куда сильнее.

А.ВОРОБЬЕВ: Спад в квартале первом?

М.ХАЗИН: За год.

А.ВОРОБЬЕВ: Чем 7-8%?

М.ХАЗИН: Да. Что касается точной оценки, это сделать очень трудно, прежде всего вот почему. Дело в том, что у нас будет очень интересная ценовая ситуация. У нас по одним отраслям будет инфляция, по другим будет дефляция, а по некоторым будет около 0 колебание. Хотя, разумеется, с учетом роста тарифов естественных монополи, скорее всего, все-таки, будет везде инфляция, но в одних отраслях сильнее, а в других слабее. Очень сильно меняется структура экономики. Фактически сегодня Игнатьев и Кудрин закрывают остатки машиностроения, закрывают металлургию просто потому, что они не дают в экономику денег. И в результате у вас разрушается спрос, даже тот, который есть. То есть, если Обама поддерживает спрос в своей стране, то у нас этот спрос, наоборот, разрушается. Ну, еще раз говорю: логику Игнатьева и Кудрина понять нормальный экономист не может – это запредельно.

Так вот, в этой ситуации я склонен считать, что оценивать можно, грубо говоря, физическое падение экономики, и оно за год составит где-то процентов 25. Теоретически, еще раз повторяю, можно было бы, если бы мы изменили экономическую политику в конце прошлого года, уже к весне, то есть к апрелю-маю выйти в плюс, текущий.

А.ВОРОБЬЕВ: Даже на фоне мирового кризиса?

М.ХАЗИН: Конечно. Так, еще раз говорю: наш кризис не имеет отношения к мировому. У нас совершенно другой кризис, у него другие механизмы, другие причины. И, соответственно, по этой причине они там могут падать сколько угодно – у нас начнется рост. Ну, хотя бы по совершенно банальной причине: у нас количество квадратных метров на душу населения в 4 раза меньше, чем в США, и в 2 раза меньше чем в Европе. Ну так в чем проблема? Строить и строить. Замечательно совершенно. Более того, имеются же у нас сегодня современные технологии строительства, там, 200-250 долларов за квадратный метр. Ну давайте строить – никаких не будет проблем. За 200 миллиардов, которые ушли на поддержание рубля, можно было построить 800 миллионов квадратных метров жилья. Ну, почему они этого не делают? Ну хоть что-нибудь! Покажите мне хоть что-нибудь, что они сделали.

А.ВОРОБЬЕВ: Смотрите. Давайте вернемся к тезисам доклада, один из них такой: «Наша экономика находится на развилке, — пишет Набиуллина…

М.ХАЗИН: Чего? А, ну, Набиуллина пишет.

А.ВОРОБЬЕВ: Не, секундочку. А если бы я не сказал, не произнес фамилию Набиуллиной?

М.ХАЗИН: Ну, я не понимаю. Я с самого начала не понял – на развилке чего?

А.ВОРОБЬЕВ: Дальше двоеточие я ставлю: «Или стагнация, или возобновление роста. Но, и это очень важно, стагнация или дальнейшее ухудшение ситуации – отнюдь не запрограммированы», — сказано в документе.

М.ХАЗИН: Да, разумеется. Если изменить радикально экономическую политику, вместо стагнации будет рост. Но мне все эти истории напоминают знаменитый анекдот про Илью Муромца, который, вот, ехал по дороге и увидел камень большой. А на камне написано…

А.ВОРОБЬЕВ: Все. Можете не продолжать. (смеется)

М.ХАЗИН: Да. «Налево пойдешь – будет тебе плохо, направо пойдешь – тоже плохо, прямо пойдешь – совсем плохо». Илюша стоит, чешет затылок, чего ж делать? И тут ему голос с неба: «Илюш, а что с тобой будет, если ты будешь стоять на месте?»

А.ВОРОБЬЕВ: Понимаю. Значит, смотрите. Не так много у нас времени остается до конца эфира. Президент Медведев сегодня, ну, фактически признал, что очень насторожен последними данными по безработице. Он сказал, что почти достигло 2 миллионов 200 тысяч человек, однако данные Минэкономразвития уже превышают этот показатель.

М.ХАЗИН: Это по нашей методике. А если смотреть по Всемирной Организации Труда…

А.ВОРОБЬЕВ: Это все он упоминает. Он говорит, что официально – 2 миллиона 200, но в действительности значительно больше. Ну, а по прогнозам Всеобщей конфедерации профсоюзов, в этом году количество безработных в России достигнет 9 миллионов человек. И вообще мы можем как раз выйти при таком раскладе на то, что в этом году процент безработных среди экономически активного населения превысит 12%. Я напомню, что в 1998 году было 13 с небольшим процентов.

М.ХАЗИН: А может, и больше.

А.ВОРОБЬЕВ: А может, и больше. Значит, скажите: как вы оцениваете ситуацию с безработицей в России? Где критически важные точки, переход через который грозит, ну, какими-либо потрясениями, в том числе социально-экономическими.

М.ХАЗИН: Ну, в цифрах сложно, потому что у нас же очень разные. Например, ситуация на Урале начала ухудшаться осенью. А, скажем, в Новосибирске или в Красноярске она была вполне нормальной еще в начале года. Сейчас и там ситуация стала стремительно ухудшаться. И вообще говоря, я думаю, что проблемы будут в отдельных точках. Кроме того, тут нужно еще одно учесть обстоятельство. Ну вот, классический пример – эта ситуация в этом поселке на Дальнем Востоке, вольфрамового комбината – я забыл как он называется.

А.ВОРОБЬЕВ: Да-да-да. Где люди едят картофельные очистки, да.

М.ХАЗИН: Да. Но это же там их мало – там 1300 человек. Теоретически можно было бы этого не заметить. Но никто не сказал, что такая ситуация не может произойти в большом городе. При этом у нас теоретически не должно быть голода, но практически нужно понимать, что может оказаться так, что еда где-то есть…

А.ВОРОБЬЕВ: Но людей там нет.

М.ХАЗИН: Город вот здесь, еда – там, а невыгодно тем, кто эту еду обычно возит, ее туда везти в этот город, потому что там люди безработные, без денег сидят, еще чего-то. Ну, и говорят: «Хорошо. Пускай кто-то заплатит, мы привезем еду». Дальше как всегда начинается выяснение, кто будет платить. Ну и в результате начинаются разные неприятности. Есть еще одна вещь, еще более опасная. Про нее мало кто думает. Дело в том, что все знаменитые перекрытия Транссиба, перекрытия федеральных шоссе в начале 90-х – это обычно была борьба одних политических сил с другими политическими силами. Так вот, если, соответственно, сегодня Минфин и ЦБ не дают денег в регионы, в результате там начинаются проблемы, то ничего не мешает либо тем, кто близок к губернатору, либо тем, кто хочет его снести, начать использовать недовольство населения во вполне конкретных целях.

А.ВОРОБЬЕВ: А вы считаете, что вертикаль власти позволяет использовать такие механизмы сейчас?

М.ХАЗИН: Я совершенно не уверен, что у нас уж такая эффективная вертикаль власти. Я могу сказать, что Февральская революция 1917 года, ну, во многом была спровоцирована тем, что Департамент полиции решил повысить сам себе жалование и устроил небольшой шум на улицах, для того чтобы его потом радостно подавить и получить соответственно у государя-императора бонусы. Результат мы все знаем. Проблема всех служб и любой вертикали власти состоит в том, что они всегда до самой последней минуты уверены, что они все контролируют, и только потом выясняется, что ничего они на самом деле и не контролируют.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну что? Михаил Хазин. Вот последнее сообщение, которое успело прийти в рамках этого эфира: «Каждый раз с интересом слушаю вашу передачу. Очень помогает. В.Кудрин». То ли ошибка в букве, то ли, действительно, В.Кудрин.

М.ХАЗИН: Ну а чего «Кудрин»? Нормальная фамилия.

А.ВОРОБЬЕВ: Хорошая. Спасибо и вам. До встречи через 2 недели – вас не будет на следующей неделе.

М.ХАЗИН: Да. До свидания.

А.ВОРОБЬЕВ: Счастливо.

М.ХАЗИН: Счастливо.

М.Л. Хазин  действительный государственный советник

Экономические этюды

Пять кило таблеток для больной экономики

Интервью о состоянии дел с мировой экономикой

Сегодня, когда аналитики и политики судят о масштабах и глубине разразившегося мирового экономического кризиса, о его грядущем, пока еще недостигнутом и пугающем «дне», самое время поговорить о другой глубине этого глобального коллапса, что затронула сами устои человеческой цивилизации от капиталистического способа производства до людских отношений, о его фундаментальной природе. О цивилизационном характере переживаемых нами событий мы будем говорить с человеком, предсказавшим нынешние экономические потрясения задолго до широко распропагандированных Сороса и Рубини, как и дефолт 1998 года, известным российским экономистом, одним из разработчиков теории современного мирового финансового кризиса, президентом Компании экспертного консультирования «Неокон». Наш сегодняшний собеседник окончил мехмат МГУ, работал в Академии наук, с 1994 возглавлял департамент кредитно-денежной политики Минэкономики, в 1997-1998 годах был заместителем начальника Экономического управления Президента РФ.

Фундамент сгнил?

Михаил Леонидович, вы утверждаете, что для ссудной экономики наступил судный день.

Да, это так. Несколько лет назад я уже давал интервью «Красной звезде». Оно вышло под заголовком «Америка, которая теряет мир». И тогда, и сегодня я хочу подчеркнуть, что проблема современной ситуации даже не в том, что мировой экономике плохо. Это не новость. Экономике бывало плохо в разное время по-разному. В 2000 году обрушились фондовые рынки США. А еще раньше, в 1987 году, они тоже обрушивались, но несколько по-иному.

Одним словом, кризисы были, есть и будут. Никуда от этого не деться. И собственно говоря, само по себе наличие кризиса не есть еще повод для того, чтобы устраивать истерику. Кризис и кризис. С ним надо бороться. Проблема в том, что на протяжении очень длительного времени на планете формировалась, выстраивалась некая экономическая модель. И сегодня эта модель подошла к своему историческому и технологическому финалу.

Грубо говоря, вы построили дом. Даже не вы, а ваш прапрадед. В нем жили его дети, его внуки, его правнуки. Вы сейчас в нем живете. И вдруг неожиданно в этом доме что-то становится не так. Может, трубы начинают течь, может, крыша. Вы вызываете мастера. Мастер начинает ходить по дому. Потом звонит другому специалисту. Тот приходит, забирается в подвал, там ковыряется, а потом сообщает, что фундамент сгнил.

Иными словами, ваш дом был построен сроком на двести лет и теперь остался без основы. И, несмотря на то что он остается внешне просто замечательным, все в нем отлично, просто потрясающе, дом дальше стоять не будет. Сначала пойдут мелкие протечки, потом более крупные, затем провалится потолок, потому что дом начал «ходить». А потом он просто рассыпется… Вот такова ситуация, в которой оказалась сегодня мировая экономика.

От деревни до Америки

С чего все началось?

Формально предпосылки для создания современной экономики появились в XVI веке, когда в результате острого кризиса в Европе был отменен запрет на ссудный процент как инструмент ускорения экономического и технического прогресса. Эту часть я опускаю, поскольку она требует отдельных длинных рассуждений, но к концу XVIII века сформировалась современная модель научно-технического прогресса, суть которой состояла в следующем: на заемные деньги финансировалась новая волна инноваций, которые после этого продавались, и за счет вырученных средств новая европейская экономика — экономика ссудного процента — расплачивалась с кредитами и получала прибыль. При этом следующая волна инноваций могла начаться еще до того, как окупалась предыдущая, если было понятно, что этот процесс идет нормально и закончится успешно.

Соответственно, если у вас эти инновационные волны идут быстро, то каждую последующую волну приходится окупать с помощью постоянно возрастающего числа потребителей. Ввиду того, что старые потребители уже свои деньги израсходовали, необходимо было постоянно расширять сферу потребления.

В переводе на формальный экономический язык, принципиальным элементом научно-технического прогресса в той модели, которая была создана в XVIII веке, стала система разделения труда. Не секрет, что увеличение производительности труда обязательно влечет за собой углубление разделения труда. И еще одно неотъемлемое правило этой экономической модели: чем мельче производство в рамках разделения труда, чем оно глубже — тем больше для него требуется рынок. Условно: если кто-то производит телеги целиком, то ему хватит одной деревни для сбыта его продукции. А если он производит колеса, то нужно много деревень. А если спицы для тележных колес, то уже нужно продавать в половине страны, а иначе производство не окупится…

И если, условно говоря, по итогам средних веков в каждой европейской деревне был создан полный спектр технологического производства, то собственно XIX век в экономическом плане стал процессом постоянного укрупнения таких технологических производств и создания сначала местных, затем региональных, государственных, а далее — континентальных технологических центров, каждый из которых создавал свою систему разделения труда. А если вы создаете свою систему разделения труда, то у вас автоматически появляются своя метрология, техническая документация… А вслед за ними появляются уже другие настройки — идеология, политика, культура и т.д.

Иными словами, каждый центр разделения труда, каждый технологический центр одновременно становился своеобразным центром глобализации. Так вот, к концу XIX — началу XX века в мире после всех слияний и поглощений осталось четыре центра глобализации. И они стали постоянно натыкаться друг на друга, потому что на всех места и рынков сбыта не хватало. Это вызвало экономический кризис

70–80-х годов XIX века. Почему? Следующая волна требует расширения, и если все уже занято и расширяться некуда, то соответственно начинается застой.

Четыре минус два равно одному

Центры - это…

Центров, как я уже сказал, было четыре. Самый старый из них — это Англия и входящая в зону ее глобализации Франция. Это первая страна, осуществившая «проект догоняющего развития», — Германия. Это вторая страна, осуществившая «проект догоняющего развития», — США. И это третья страна, осуществившая «проект догоняющего развития», - Япония.

Германия осуществила свой «проект догоняющего развития» в середине XIX века, окончательно оформив его в 1870 году по мере победы во франко-прусской войне и создания германской империи. Соединенные Штаты Америки — в конце XIX века после гражданской войны. И Япония — в конце XIX — начале XX века.

Что такое «проект догоняющего развития»? Догоняющее развитие — это создание своего собственного центра технологического развития, центра разделения труда, центра глобализации, более быстрыми темпами, чем предыдущие, за счет использования их опыта и ситуации.

А как же Россия?

Российская империя на начало XX века была в этом смысле совершенно уникальным объектом в мире, потому что технологически была в германской системе глобализации, а финансово — в англо-французской. Капитал у нас был французский. И это вызвало очень сильный раскол в обществе.

С этой точки зрения очень интересно внимательно изучить гражданскую войну как войну той части элиты, которая ориентировалась на германскую систему глобализации, и той, что выбирала английскую систему. Последние присутствовали и среди «красных», но их довольно быстро ликвидировали.

Выходит, гражданская война была войной за рынки сбыта?

Войны за передел рынков сбыта были неизбежны. В результате двух мировых войн истребили Германию и Японию. А в процессе нивелировалась Англия. Сначала она была независимым центром глобализации, потом стала младшим партнером США, а потом просто клиентом. И нивелировалась полностью. Сейчас Англия и промышленность — вещи несовместимые. Но зато был осуществлен последний в истории, четвертый «проект догоняющего развития» - СССР.

И началась «холодная война» за рынки?

Отчасти. Вся третья четверть XX века стала войной двух новых центров глобализации: СССР и США. Хотя экономический кризис в СССР начался, видимо, чуть раньше. По мнению многих исследователей, лучшие годы для СССР были 1958-1959 гг., когда экономика страны была сбалансирована, показывала очень высокие темпы роста. А вот дальше начались проблемы. Но поскольку у нас была плановая, очень хорошо управляемая экономика, эти сложности весьма успешно микшировались и растягивались во времени.
Но кризис не обогнул и США. Он начался чуть позже — в конце 1960-х. Зато «шарахнул» очень основательно, и есть все основания считать, что экономическое соревнование двух систем американская система разделения труда проиграла в начале 1970-х годов. 1971 год — дефолт США по доллару. 1973 год — нефтяной кризис… И есть мнение, что в этой ситуации руководство СССР не стало форсировать выигрыш.

Почему?

Видимо, у него было несколько, что называется, технократических соображений. Первое. Если США разрушаются, то Советскому Союзу придется «держать» американскую систему глобализации. И рассказывают, что министру обороны маршалу Гречко был задан вопрос: есть ли у Варшавского договора ресурсы держать «все это»? Ответ был такой: «Нет! Ресурсов нет!».

Аргумент второй. В Китае разговоры о том, что КНР должна осуществить последний «проект догоняющего развития», шли еще при Мао Цзэдуне. Дэн Сяопин этот проект начал. И все понимали, что Китай его реализует, поскольку Китай — одна из немногих стран мира, которой практически не нужны чужие рынки. Страна, у которой миллиард с лишним своих потребителей. И все, в том числе в руководстве СССР, понимали, что Китай через 25 лет «выскочит». И готова ли была наша страна со всеми своими ресурсами даже при отсутствии врага в виде США один на один воевать с Китаем на экономическом поле? Ответ тоже был один: «Нет, не готова. Мы проиграем».

Обращаю ваше внимание, что США оказались буквально через 10 лет в абсолютно симметричной ситуации, когда развалили СССР и остались один на один с теми же проблемами. Они не в состоянии держать мир. И не в состоянии воевать с Китаем экономически. В этом смысле Политбюро ЦК КПСС 1970-х годов было более мудрым, чем американское руководство в 1980-х.

Дракон в тени орла

А Китай?

Китай в 1970-е годы обсуждает, а в 1980-х уже начинает «проект своего догоняющего развития». Но в конце 1980-х, когда уже становится понятным, что СССР исчезает, они не решились играть один на один против США, отказались от «проекта догоняющего развития» и вместо этого стали встраиваться в американскую систему разделения труда, используя свои мощные конкурентные преимущества: дешевую рабочую силу, практически неограниченную. В рамках этого проекта они выиграли. США от них сейчас отказаться не могут. Но из-за нынешнего кризиса китайцы оказались еще в более жестком кризисе. Им бы сейчас надо было бы перехватывать рычаги на себя, но нет соответствующих возможностей. Потому что Китай не стал самостоятельным технологическим центром. По этой причине они даже не могут сейчас перевести на себя то, что уже контролируют. Те же средства, вложенные в бумаги США. Грубо говоря, Китай производит промежуточное сырье, не являясь самостоятельным технологическим центром. И если США исчезают, Поднебесная автоматически тонет.

Сейчас китайцы пытаются вернуться обратно на рельсы Ден Cяо Пина, но, видимо, уже поздно. Если бы они двадцать последних лет занимались у себя разработкой технологий, может быть, не так быстро повышая жизненный уровень и все остальное, все для них было бы сейчас замечательно. Я напоминаю, что при Сталине, до начала 1960-х годов, СССР сознательно сдерживал рост жизненного уровня населения, для того чтобы создать полный спектр независимых технологий. Это принципиальная вещь. Китай сделал ошибку, которую не сделал Сталин, но потом совершили Хрущев и особенно Брежнев.

Вот картина на нынешний день. И сегодня США, захватив уже весь мир своей системой разделения труда, оказались в той же ситуации, в которой очутились они в 1970-е годы, а СССР — в 1980-е. Для того чтобы совершить следующий этап развития, надо расширять рынки, а их уже расширять некуда. Если в 1970-е годы ограничения были политическими, сейчас они стали физическими. Нужного количества покупателей в мире просто нет.

Болезнь, напоминающая смерть

Михаил Леонидович, значит, острота нынешнего кризиса связана с кризисом модели. Нельзя ли пояснить, с чем конкретно?

Модель, которая сформировалась 250 лет назад, себя этим кризисом исчерпала. Теперь о том, почему этот кризис такой острый.

Вернемся в 70-е годы прошлого века, когда США проиграли экономическое соревнование с СССР. Если вы почитаете тексты тех же Киссинджера или Бжезинского 1972, 1973, 1974 годов, они абсолютно пессимистические. В каждой строчке: «Мы проиграли…» Американцы поняли, что им надо любой ценой выжить в интервале 10-15 лет, рассчитывая на то, что придет вместо Брежнева другой человек — Щербицкий, Романов, все равно. И разработали совершенный и технологически довольно простой план. Если мы не можем, решили они, расширить рынки для того, чтобы профинансировать следующую волну научно-технического прогресса, давайте увеличим нагрузку на каждого участника действующего рынка. Да, конечно, мы рискуем, потому что через 20 лет вся эта нагрузка выльется в резкое сокращение потребления, но нам наплевать. Нам надо выжить. И США приняли программу, которая была разработана во время первого срока Картера, я думаю, под второй срок этого президента. Писали под Картера, но Картер проиграл Рейгану. Поэтому эта программа начала реализовываться в 1981 году, когда Рейган стал президентом. Смысл этой программы состоял в том, что США стали печатать доллары, стимулируя ими потребительский спрос в своей стране. Имея в виду, что это будет спрос на ту самую высокотехнологическую продукцию, которая и позволит совершить Америке рывок. Программа была реализована, и данная волна научно-технического прогресса получила название информационной: персональные компьютеры, Интернет, мобильная связь и т.д. Эта волна на самом деле не окупилась до сих пор. И все долги, под которыми рушатся сегодня американские финансовые институты, были сделаны именно в 1980 — 1990 годы под развитие информационных технологий.

Уже запущено несколько новых волн: биотехнологии, нанотехнологии… Но уже совершенно очевидно, что эти инновационные волны не только не разовьются в массовое производство. По этим волнам не будут даже до конца доведены научные исследования, потому что денег уже нет.

А дальше картина очень простая. Количество потребителей не растет, двадцать пять лет, с 1981 года, долги нарастают, и выясняется, что темпы роста этих долгов становятся такими большими, что поддерживать их стало невозможным. То есть если вы начинаете печатать денег еще больше, то начинаете разгонять инфляцию, которая обесценивает прирост потребительского спроса.

Не будем глубоко вникать в техническую сторону вопроса. Кризис начался в августе 2007 года с ипотечной фазы. И главным его проявлением стала инфляция, которую до этого американцы «держали» только в финансовом секторе. Теперь она стала проникать в сектор потребительский, в результате чего начал обесцениваться тот самый спрос, который они стимулировали.

Оценить масштабы кризиса очень легко. В США совокупные долги домохозяйств на сегодня составляют около 15 триллионов долларов. Причем темпы их роста в последние годы составляют 10% в год. То есть 1,5 триллиона долларов в год — это та надбавка, которая необходима для того, чтобы держать экономику на плаву.

Историческая норма сбережения в США — 10% от реально располагаемых доходов. А в последние годы она опустилась до нуля и даже заходила в отрицательную зону. В условиях кризиса норма сбережения обычно становится выше среднеисторической, но представим себе, что она просто вернется к 10%. Это еще 1,5 триллиона долларов вычета из спроса. Получаем снижение совокупного потребительского спроса в 3 триллиона долларов в год.

А поскольку сокращение спроса влияет на ВВП с некоторым мультипликатором, который составляет от 1,5 до 2,5 единицы, то, даже беря по минимуму — 1,5, получаем, что ВВП США должен сократиться на 4,5 — 5 триллионов долларов. С учетом того, что реальный ВВП США составляет 12 триллионов, его падение составит как минимум 30 — 35%. А если считать по максимуму, то более 40%. И в том и в другом случае это катастрофа, сравнимая по масштабам с Великой депрессией. И несовместимая с жизнью современной экономической системы.

Выживут ли США?

Совершенно очевидно, что необходима новая модель экономики. Но проблема состоит в том, что внедрение новой модели требует смены элит. Сейчас у власти в США находится элита, которая распределяла эмиссионные деньги. Понятное дело, занятие приятное — печатать деньги и распределять их. Поскольку ответственности — никакой, а счастья — хоть отбавляй. Но когда придет новая, совершенно иная модель экономики, эти люди станут никому не нужны, поскольку ничего другого делать не умеют. А они очень не хотят терять власть. Поэтому главное, что они сегодня делают, — запрещают обсуждать реальные проблемы кризиса.

Это очень хорошо видно по последнему Давосу, по саммиту G20, который прошел 15 ноября в Вашингтоне. Консилиум у постели больной мировой экономики. Что самое первое должен сделать консилиум? Он должен поставить диагноз! А диагноза как раз нет! Народ спрашивает: «Чем болен больной?» А врачи говорят: «Мы ему дали полтора килограмма таблеток, пока улучшений нет. Но у нас есть еще 5 кг лекарств, мы ему сейчас их дадим. И, может быть, будет улучшение…».

Я выступал недавно на форуме «Стратегия-2020» и говорил о том, что все выступления по поводу кризиса мне напоминают речи на известном мероприятии по критике Пастернака. Помните: «Я Пастернака не читал, но скажу!..». Выглядит так же. Все — министры, президенты, эксперты — в один голос говорят: «Я не знаю, в чем причина кризиса, но скажу, как из него надо выходить». Поэтому еще раз повторю, что основная проблема, с которой сегодня сталкивается человечество, — это то, что нынешняя элита, в том числе люди, организующая всемирные форумы, ставит априорное условие: мы готовы обсуждать любые способы выхода из кризиса, но только те, которые не затрагивают нашу власть.
А таких способов нет. И по этой причине до тех пор, пока вышеназванный дом со сгнившим фундаментом не обрушится с огромным треском, ничего не будет. Вы можете откладывать его разборку и возведение нового фундамента на завтра, ставить подпорки, латать крышу… Но в один прекрасный момент дом просто обрушится. Ба-бах! И вот пока не будет «ба-бах», ничего не будет меняться.

Война никому не нужна

А вы согласны с утверждением, что Америке нужна сегодня большая война? Некоторые аналитики утверждают, что именно Вторая мировая война помогла США выйти из Великой депрессии.

Сейчас эта война США ни к чему. Единственное, Америке нужна пиарная война, которую можно продать своим гражданам. Грубо говоря, вы объясняете своим многочисленным родственникам, что дом рушится не потому, что сгнил, а потому, что в него попала молния.

Но на реальную войну денег нет. Поэтому большую войну можно будет затевать только потом, когда эта единая система развалится, будет несколько независимых центров. И дальше повторится ситуация XIX — начала XX века на новой исторической ступени. Но, может, воины уже будут не физические, а какие-то другие.

Что же будет с мировой экономикой, пока не сформирована новая модель?

Экономика будет падать. Американская упадет на 30 — 40%. Скорее, даже больше. Мировая — на 20 — 25%, что тоже колоссально много. А дальше будет идти тяжелая депрессия в стиле Великой депрессии, только по всему миру и до тех пор, пока не сформируются потенциальные ядра новых центров, в которых начнется некоторое развитие. Сначала очень медленное.

Из капиталистического тупика

В беседе с Лайтманом вы говорили о том, что нынешний кризис носит цивилизационный характер, что он затронул не только способ производства, но и человеческие отношения.

Совершенно верно. Обратите внимание: 250 лет тому назад, в XVIII веке, модель была сформулирована на базе новых ценностей, которые появились в XVI веке. Это была новая ценностная модель. На протяжении тысячи с лишним лет в Европе речь шла исключительно о библейских ценностях. В христианстве, исламе система ценностей одна и та же. И вдруг от одного из принципов — запрета на ростовщичество — отказались. Это было принципиальным изменением всей системы. И повлекло за собой появление новой. Потому что свобода в западном понимании этого слова — это право любого индивида выбирать себе те библейские запреты, которые он не хочет исполнять. Записано, например, что нельзя предаваться садомизму, а «мы хотим». И это базовая ценностная вещь. Отсюда «политкорректность» — запрет обществу изучать систему ценностей каждого индивида. Он может быть сколько угодно педофилом и кричать, что он педофил. Но его нельзя за это трогать, пока суд не признает этого индивида виновным в нарушении соответствующей статьи Уголовного кодекса. А если все знают, что он насилует детей, но суд этого не признал, его трогать нельзя. Это принципиальное отличие от той системы, которая существовала в Европе до того. Где если человек утверждал, что он — педофил, то просто изгонялся из общества.

Теперь о том, как борются с нынешним кризисом на Западе и у нас. Есть мнение, что там раздают деньги людям, сокращают налоги, а у нас - банкам?

Это не совсем так. Дело в том, что в США сейчас у власти находится команда Клинтона, которая специализируется как раз на «распиле» бюджета. Люди, которые работали у нас в правительстве в 1990-е годы, когда Ларри Саммерс был министром финансов США, это очень хорошо знают. И в этом смысле антикризисная система мер что у них, что у нас одинакова.

Еще в октябре, до выборов в США, мне позвонил мой товарищ и спросил, не знаю ли я того человека, который только что назначен распределять деньги по «плану Полсена». Я ответил, что пока не знаю кто, но подозреваю, что знаю, где он раньше работал. В «Голден Сакс». И оказался прав. Иными словами, есть группа банков, которая специализируется на «распиле» бюджета США. И они продолжают это делать. В этом смысле система наша от их системы ничем не отличается. Она — калька американской банковской системы. Они же через либерал-реформаторов ее и создавали. Даже те, кто не является прямым агентом ЦРУ (а таких вопреки распространенному мнению сильное меньшинство), они все равно видят свой идеал там.

А вот в соседней Белоруссии агентов ЦРУ нет, модель экономики почти советская, но кризис пришел и туда? Свою валюту, например, недавно за ночь девальвировали на 20%.

К Лукашенко можно предъявлять много претензий, но он неординарный государственный менеджер. И успешный. Он сохранил альтернативную модель экономики. Система экономики в Белоруссии во многом социалистическая. Возможно, поэтому она сегодня успешна. Выясняется, что в условиях кризиса эта модель работает куда лучше других. Но у нас, к сожалению, социалистическую модель сейчас реализовать нельзя, потому что ее институты разрушены. Но я считаю, что адаптированная модель социализма будет наиболее адекватной в посткризисной экономике.

Кстати, после начала применения антикризисных мер и Буша обвинили в социализме. Да и в Европе ведь в том или ином виде эта модель существует?

Не совсем так. В Европе некоторые моменты данной модели использовались для решения социальных проблем. А научно-технический прогресс шел по чисто капиталистическому пути. Сейчас, скорее всего, им придется и эту часть сделать социалистической. Потому что денег не будет. Если рынков нет, если спрос падает, то система финансирования научно-технического прогресса при капитализме вообще не работает.

Вы рассказывали о Китае. Индия, наверное, оказалась сегодня в более выгодном положении, поскольку развивала инновации?

Индия — очень специфическая страна. У меня есть ощущение, что после распада нынешней в мире образуются три системы глобализации. Одна — азиатская, условно говоря, Китай, Япония, Корея. Да, они друг друга на дух не переносят, но тут уж не до жиру, быть бы живу. Вторая англо-американская. И третья, скорее всего, франко-германская. И если Россия сохранится, то последняя система будет тройственной — франко-германо-российской. А вот Индия не вписывается… У нее достаточно потенциала, чтобы жить самостоятельно, но претендовать на большее она не может. И, думаю, никто туда, в Индию, даже лезть не будет, потому что нет сейчас в мире сил, способных справиться с системой, в которой живет один миллиард человек.

Сегодня успешность отечественной экономики почему-то измеряют по величине внешнеторгового сальдо, а не по уровню жизни рядового человека…

Если вы посмотрите мое выступление на форуме «Стратегия-2020», то я там объясняю, что правительство на самом деле ни перед кем не отчитывается, потому что у него нет плана. А план должен быть таков: правительство должно обеспечить тогда-то то-то, то-то и то-то… Не сделано — увольняем этого, этого и этого. И тогда, может быть, дело сдвинется.

Требуется новая элита

То есть необходима смена элит, и в первую очередь экономических?

Она нужна и США, и вообще Западу. Но на Западе это сделать очень сложно. Там эти элиты сидят уже не одну сотню лет, не двадцать лет, как у нас. И в этом смысле сменить их очень тяжело. А они, конечно же, завели ситуацию в тупик.

Получается, что человечество шло, шло и пришло к тупику и не знает, куда двигаться дальше?

Причем не только не знает, ему еще не дают это обсуждать. Я думаю, что США к осознанию того, что этот кризис системы будет продолжаться, придут осенью. Сейчас Обама вбросит в экономику почти 800 миллиардов долларов, в результате во втором квартале нынешнего года они за счет повышения спроса поднимут ВВП и радостно объявят, что рецессия закончилась. После чего в третьем квартале все стремительно рухнет… И вот тут-то к октябрю или ноябрю они поймут: все! В мире что-то надо радикально менять. Впрочем, в последнее время складывается впечатление, что и это не получается…

Я склонен считать, что серьезное обсуждение того, что надо делать, начнется не в США. Это будет вызывать вначале дикое раздражение американцев, но потом дело пойдет.

Где они, пророки?

А когда будет разработана новая модель развития мировой экономики?

Для того чтобы сформировать модель, нужен человек, который сможет это сделать. Может быть, этот человек уже есть и ходит среди нас.

Получается как? Появляются пять сумасшедших людей, что-то предлагают. Над ними все смеются. Потом говорят: «В этом что-то есть!» Потом начинают обсуждать. И, может быть, от первоначальной идеи мало что останется. Но здесь важно, чтобы был дан начальный правильный толчок. А потом этому человеку посмертно поставят памятник. Иногда даже при жизни, хотя последнее бывает крайне редко.

У нас сейчас рекламируют американца, который якобы предсказал кризис целых два года назад. Вы, насколько помнится, в точности описали нынешнюю ситуацию лет восемь тому назад…

Мы начали писать на тему кризиса в 2000 году, к 2001-му была уже почти полностью сформирована теория кризиса. В этом смысле появление Рубини, который начал писать похожие вещи в 2005 году, неудивительно. Понятно, что на Нобелевскую премию выводят его. Что, впрочем, является объективной вещью. Нобелевская премия — это их премия. Кому они решат, тому они ее и дают. Странно было бы, чтобы они давали ее нашим ученым.

А что будет с их долларом?

Проблема в том, что доллар как мировая валюта будет падать во втором и третьем квартале, потому что будет осуществляться программа Обамы. Но рубль, как валюта не первичная, а вторичная, привязан к доллару. Поэтому рубль будет падать по отношению к доллару и евро независимо от того, как будет доллар взаимодействовать с евро. По этой причине можно говорить о нынешней тенденции к девальвации рубля. То, как будет происходить эта девальвация, быстро или медленно, зависит от целого ряда обстоятельств, но в общем и целом ожидать, что рубль в конце года будет стоить больше, чем сейчас, не приходится.

Беседовал Игорь ЯДЫКИН.

«Красная звезда»,12  и 13 марта 2009 г.

Другие экономические этюды здесь http://zlev.ru/index.php?p=article&nomer=14&article=670